13 «неприятностей» психолога, привыкшего работать с индивидуальными клиентами, при встрече с клиентской парой. Часть 3


10-я неприятность

Нифонт Долгополов. Отдельная проблема у консультанта возникает при столкновении с установкой пары избегать темы расставания. Отчасти это связано с культуральными установками о ценности отношений и семьи вне зависимости от качества этих отношений: «надо терпеть», «один и в каше загибнет», «хоть плох муженек, да затулье мое, завалюсь за него, не боюсь никого…». Во многом негативное отношение к расставанию связано и с социальными паттернами серьезных конфликтов, агрессии, взаимообвинений при разводах, и соответственно со страхом боли, вины, гнева, злости…

Психологические представления о том, что такое «хороший развод», о неполезности склеивания отношений любой ценой, разрушение манипуляций «надо сохранять отношения ради детей (карьеры, жизнеобеспечения, социального статуса и др.)» в соответствии с парадоксальной теорией изменений намного лучше укрепляет отношения, чем внутренние запреты и страхи про прощания.

Восстановление права на расставание и обучение пары расставаться при сохранении в дальнейшем хороших отношений или даже их более продуктивного развития — отдельная задача консультанта.

Надежда Лубяницкая. Да, это так. Одновременно с этим при разводе очень важны две вещи: во-первых, чтобы идея расставания все-таки не шла от терапевта, не навязывалась им (есть даже шутки про консультантов, что если пара хочет воссоединиться, то ей надо идти к консультанту X, а если хочет развестись — то к консультанту Y), а во-вторых, если эта тема идет от пары, консультанту важно иметь и предъявлять партнерам свое мнение по поводу своевременности и обоснованности расставания. Ведь в одних случаях пара избегает расставания даже при кардинальных различиях и неудовлетворенности ядерных потребностей партнеров (что делает их обоих несчастными) — в связи со страхом выхода из слияния. А в других — пара начинает расставаться в связи с чрезмерным эмоциональным напряжением, еще не дойдя до прояснения, в чем собственно и заключается несовместимость их пары, в чем состоит невозможность их совместного существования.

И именно на терапевте лежит ответственность производить совместно с парой экспертизу, относится ли данная ситуация в паре к случаю достаточной ясности в принципиальном противоречии ядерных потребностей партнеров (и поэтому пара никогда не сможет найти гармоничный способ взаимоподдержки принципиально необходимых для каждого из них индивидуальных потребностей, и тогда, несмотря на сильную связанность и любовные переживания, возможно, для пары лучше расстаться и переживать грусть и горевание по этому поводу) или к случаю преждевременного расставания из-за сильного эмоционального травмирования друг друга в результате ежедневного ранящего взаимодействия или в связи с определенными событиями, приносящими партнерам невыносимую боль (часто такого рода события связаны с дополнительными отношениями партнеров).

В той ситуации, когда терапевту на основании видимых ему фактов представляется, что у партнеров есть принципиальная неудовлетворен¬ность ядерных потребностей (например, потребности в сексе, потребности иметь детей), а пара не хочет расставаться, скорее всего, гипотеза о полном неудовлетворении ядерных потребностей не правомерна, и, значит, партнеры не предъявляют в терапии что-то важное, что они получают в своем союзе, что перевешивает их неудовлетворенность в других, менее важных, но объявляемых существенными, потребностях.

11-я неприятность

Нифонт Долгополов. Важно помнить, что в ситуации эмоционально заряженных конфликтов, в точке «прерывания потребностей» (на языке гештальтистов) пара, несмотря на внешне уверенный и суперагрессивный рисунок поведения, может быть на самом деле чрезвычайно беспомощна, хрупка, сверхранима. Поэтому не следуйте мифу о том, что паре легче друг друга поддерживать, чем индивидуальному клиенту — скорее, наоборот. Пара, по моему мнению, даже больше нуждается в поддержке. Не бойтесь перехвалить пару, дать реальные обратные связи про ее достижения в процессе терапии. Отмечайте как можно чаще и индивидуальные позитивные изменения у партнеров (особенно важно не забывать об этом при не очень «удачном» эпизоде во взаимодействиях между партнерами или при «трениях» между парой и консультантом, или вообще, говоря на прямую, после не очень полезной сессии…).

Надежда Лубяницкая. В целом, согласна. Иногда важно не только похвалить пару, но и самому терапевту показать, что он понимает ту боль, которая может возникать в отношениях. Тут бывает уместно поделиться личным опытом, но быть внимательным, чтобы не присоединиться к боли одного из партнеров.

12-я неприятность

Нифонт Долгополов. Пара является огромным контейнером накопленной вины и других «грузящих» чувств и, главное, гигантским генератором этих эмоциональных напряжений. На мой взгляд, совместный резервуар незавершенных эмоциональных гештальтов пары в среднем намного больше, чем аналогичные «емкости» у индивидуального клиента.

Можно представить метафорически, что оба партнера складывают не завершенные в прошлых интеракциях между собой чувства в специальные «поезда» с практически бесконечным количеством отдельных вагонов, относящихся либо к календарному времени, либо к тематизмам. Например, страдания, связанные с «недостаточным вниманием партнера». При очередном контакте друг с другом в «здесь и теперь», в ситуации во время сессии или в реальной жизни чрезмерная вина, стыд, гнев, страх легко вспоминаются или воспроизводятся партнерами в актуальном пространстве и проецируются на партнера в изрядном количестве.

Чтобы справляться с этим катастрофическим столкновением «поездов» требуется достаточная внимательность и цепкость консультанта, которому необходимо еще до того, как «поезда» набрали скорость, четко регулировать эмоциональные взаимодействия пары, вплоть до полного запрета ссылок на прошлое или на употребление в диалоге интерпретаций, сравнений, генерализаций-обобщений и других средств вербальной/невербальной агрессии («А ты забыл, как три года назад ты мне изменил с той шлюхой!!! Предатель!!! — Ну, началось! Ты прямо как твоя мать с твоим отцом будешь теперь меня всю жизнь пилить!!!»).

Во многих случаях помогают не только активные блокировки партнеров во время сессии, но и домашнее задание, например посчитать, сколько раз в промежутке между сессиями пара дала друг другу позитивных посланий, похвал, одобрений, и насколько смогла уменьшить обвинения. Или использовать в реальной жизни систему запретов на разрушительные коммуникативные действия (см. выше про интерпретации и др.). При этом важно напомнить партнерам, что обратная связь друг другу про нарушения предписаний, также должна даваться в доброжелательном помогающем ключе, а не в агрессивной форме взаимообвинений: «Ты сейчас опять обозвал меня! — А ты снова оскорбила моих родственников!».

Надежда Лубяницкая. Не согласна, что резервуары у участников пары всегда больше, чем у индивидуальных клиентов. Наоборот, иногда резервуар у клиента-индивидуала может быть и больше, но он менее разогрет на актуализацию содержимого из этого резервуара. Наличие (и, разумеется, действия) партнера вольно или невольно провоцируют другого партнера на соприкосновение с болезненными эмоциональными переживаниями, с травматическим актуальным или предыдущим опытом.

В этом случае полезно работать с партнерами как с травматиками, то есть фиксировать небольшие кусочки опыта, не давая расширять актуальный опыт в прошлое, четко определять зону ассимиляции и ясно подчеркивать результаты и успехи каждого из партнеров и пары в целом в отдельных фрагментах сессии и определяя совместно с парой, что удалось сделать в данной встрече в целом.

13-я неприятность

Нифонт Долгополов. Некоторые пары настолько жестки в своих разрушительных паттернах при контакте друг с другом (из-за сильного дефицита в детстве любви, одобрения, похвалы и, наоборот, преобладании в детско-родительских отношениях неэффективной критики и других видов психологического или физического насилия), что, вместо обучения более продуктивным способам общения в ходе терапевтических сессий, партнеры травматизируются и серьезно ранят друг друга, что в свою очередь, еще более затрудняет переобучение, которое требует безопасной атмосферы.

Так что для обоих партнеров или, по крайней мере, для одного из них требуется вначале пройти индивидуальное укрепление своих психологических ресурсов, прежде чем пара будет готова взаимодействовать в совместном формате.

Чтобы не отягощать себя и партнеров двойными отношениями, консультанту желательно направлять партнеров на индивидуальную работу к другим терапевтам, например, чтобы избежать ситуации, когда в индивидуальной терапии какой-либо партнер конфиденциально рассказывает о своих дополнительных отношениях с другими мужчинами/ женщинами, а в парной работе этот факт скрывается, и терапевт оказывается в сложном положении: «знает» и одновременно «не знает» о существенных фактах из жизни пары.

Надежда Лубяницкая. Придерживаюсь похожего мнения, тоже работаю только в формате либо индивидуальной терапии с одним из партнеров, либо в парной. Хотя знаю терапевтов, которые совмещают парную и индивидуальную работу, имея контракт о том, что все, что будет рассказано на индивидуальной терапии, по инициативе терапевта может быть привнесено в парную терапию и не является секретом. Думаю, что это единственный возможный контракт в таком формате, хотя для меня он создает сильные ограничения в индивидуальной работе.

Нифонт Долгополов, Надежда Лубяницкая. Разумеется, цифра 13 в обозначении количества рассмотренных трудностей при работе с парой не является мистической и финальной. Мы будем рады, если вы присоединитесь к нашему диалогу и сформулируете ваши собственные выводы об особенностях работы с парами/семьями.

Ссылка на источник